А я помню, как заметила, что дышу. Мне было четыре года или пять лет и я пришла в большую комнату в нашем доме, а там был папа. Он взял меня на руки и стал носить по комнате, приговаривая при этом:
- Эх, Натка, помню, нёс я тебя из роддома, а ты вот такохонькая!
И показывает при этом расстояние, равное примерно 10 см.
Он говорил, говорил, а я слушала, слушала и вдруг заметила, что мой живот то поднимается, то опускается. Заметила и говорю, пап, а чо это. А он говорит, это, ты, дочь, так дышишь, живот твой дышит. Я говорю, что это такое, раньше такого не было, и мне это не нравится, что теперь так. Хочу, чтоб было, как раньше, чтоб живот был ровный. А папа говорит, да что ты, мол, всегда так было, как только родилась, так и дышала, просто ты не замечала. Я говорю, а можно сделать так, чтобы он не дышал?! Папа говорит, можно, но тогда и тебя не будет. Я тогда не поняла чо всё это значит, он каким-то образом отвлёк моё внимание и я забыла, что живот то поднимается, то опускается. Ну, а потом просто привыкла, что дышу и всё.

- Наташка, ты так и на работе кашляешь?
- Да нет, пап, сейчас закашлялось что-то…
- Ну-ну. Настораживает меня этот твой кашель.
- А что такое?
- Так кашляют начинающие туберкулёзники.
- Правда? А, ну да, тебе вообще-то лучше знать.
- Да не-е-ет, это не потому что я туберкулёзом болел. Я, между прочим, считаю, что я и не болел вовсе. Как могут туберкулезники прожить 45 лет после операции, да ещё и работать как я, в таком режиме. Они вон пройдут чуть-чуть и задыхаются.
- Это ты к чему, пап?
- Да-а-а. Работа тут ни при чем.
- ?
- Чахотка. Да. Чахотка. Чахнут люди не от работы. Чахнут, потому что нет у них личной жизни. И что бы там ни говорили, мол, работа у них на первом месте и все такое, ничего подобного. Потому что нет личной жизни, чахнут.

Мой младший брат (19 лет) начал курить. Что тут началось! Мама, папа, второй брат (22 года и не курит) в возмущении. Вечером слышу, как папаша ходит по кухне и бормочет:
- Не буду. Не буду. Не буду. Не. Буду.
- Чо не будешь, пап?
- Не Буду. А? Чего? Курить, говорю, не буду. Пять дней уже как бросил. Пять!
потом он ушёл к себе в комнату и я слышу:
- Прин-ци-пи-аль-но. Не бу-ду. Нет.
Я подумала, что завтра он купит сигареты... или стырит у младшего брата.

Только я навела дома порядок, приготовила обед, как пришёл папаша...
- Даа, Наташка, видел я тебя вчера по телевизору...
- Серьёзно? Ну и как?
Папа молчит секунд несколько, я внимательно жду.
- Ну...нормально... Да. Нормально.
- Да, ладно, пап, говори.
- Всё нормально, только вот причёска у тебя...
- ...
- Как, ну... деревня, короче.
Я подумала о том, что у меня ваще нет никакой причёски, просто длинные волосы.
- Как деревня? Ты чо?
Он поднимает руки, кладёт их себе на голову и говорит:
- Ну... как... эта... я у мамы дурочка. Тебе надо... как их, эти... палочки волшебные на голову закручивать.
- Бигуди что ли?
- Ну. А так нормально всё. Я тебя сразу узнал.

Пришла я значит с работы, чаю попить хочу, понимаешь, всё такое. Тут на кухню заползает мама и таинственным голосом спрашивает:
- Наташка, а "Сад Наслаждений" кто написал?
- Босх.
- Пра-а-а-вильно.
Тут она начинает орать отцу, который был в это время в зале:
- Вот ви-и-и-дишь, Колька! Наташка сразу сказала!
Я подумала, что не зря училась на искусствоведении.
Мама ушла, приполз папаша.
- Босх... Хм...ну надо же...Босх. А я думал что эта...ну как...эта...Гойя.
- Пап, а почему ты думал, то ЭТА Гойя?
- Ну как... я часто встречаю... Гойя, Гойя, Гойя.
- Пап, а как ты думаешь, Гойя - это она или он?
- Гойя-то... он, конечно. Ну да...Гойя. Он. Художник же...
Блин, не зря я училась на искусствоведении.
- Зато, Наташка, ты не смогла бы ответить на более лёгкий вопрос!
- Какой, пап?
- Кому на футболе разрешается играть в кепке: вратарю, защитнику или центральному нападающему?
- Вратарю.
- Ха! Так, Наташка, ты ж миллион можешь выиграть!
- Ага...
Как же я счастлива, что училась на искусствоведении!!! ;-)