- Наташка, ты так и на работе кашляешь?
- Да нет, пап, сейчас закашлялось что-то…
- Ну-ну. Настораживает меня этот твой кашель.
- А что такое?
- Так кашляют начинающие туберкулёзники.
- Правда? А, ну да, тебе вообще-то лучше знать.
- Да не-е-ет, это не потому что я туберкулёзом болел. Я, между прочим, считаю, что я и не болел вовсе. Как могут туберкулезники прожить 45 лет после операции, да ещё и работать как я, в таком режиме. Они вон пройдут чуть-чуть и задыхаются.
- Это ты к чему, пап?
- Да-а-а. Работа тут ни при чем.
- ?
- Чахотка. Да. Чахотка. Чахнут люди не от работы. Чахнут, потому что нет у них личной жизни. И что бы там ни говорили, мол, работа у них на первом месте и все такое, ничего подобного. Потому что нет личной жизни, чахнут.

В университете мне нравился один мальчик, которому нравилось творчество The Doors. Об этом я узнала на уроке декоративно-прикладного искусства. Была жутко скучная лекция и меня всё достало, хотелось спать, есть, ходить, прыгать, плюс ко всему мешали колготки... Я стала рисовать нечто, при этом, поглядывая на того мальчика (а он сидел напротив меня). Сижу себе, рисую и слышу, как он поёт нечто знакомое:
Let's swim to the moon, uh huh
Let's climb through the tide
Penetrate the evenin' that the
City sleeps to hide
ну и так далее...
Так-так, думаю, што жэ делать, как жэ быть... рисую могилу Джима Моррисона с надписью на надгробии. Цветочки, всё такое. Конечно же, он не мог не заметить моих стараний! Догнал меня после лекции:
- Девонька, а как тебя зовут?
- Наташа.
- Андрей. Тебе нравятся Дорз?
- Да, очень. А ты откуда знаешь?
- А я узнал могилу Джима Моррисона у тебя в тетрадке и подумал, что, возможно, ты знакома с его творчеством и творчеством группы Дорз.