Наконец я осуществила свою мечту и побывала зимой в Одессе.
Только сначала мы были в Киеве. Наташа с Димой окружили нас огромным гостеприимством, которое мы не знаю, чем заслужили. Нас кормили рыбой и борщом, кошка развлекала Фёдора, я шила совиную шапку. Однажды мы даже выбрались в центр, но был такой мороз, что мы только и смогли что поесть и пронестись пулей сквозь кишащий дедморозами Майдан Нэзалэжности.
У Наташи с Димой дома такой порядок, что я даже удивилась. Я думала, только в старых советских идеалистических фильмах такой бывает. Посуда моется сразу после еды, под кошкиным туалетом несколько раз в день пылесосится, на столах ноль лишних предметов. Мы, конечно, сразу все подзамусорили и подразбросали, как бы для художественного беспорядка. Когда мы уехали, все, наверно, сразу спокойно вздохнули.
Наташа, ты прекрасная и хозяюшка!
А потом, значит, приехали мы 31 декабря утром в Одессу к Любе и ее сыночкам Алёше, которому шесть лет, и Косте, которому два. Приехали, сразу поели макарон, потом проснулись Костя с Алёшей и начались битвы за игрушки, которые продолжались до последнего дня с парой перемирий, когда Фёдор и Костик обнимались, бегали друг за другом, смеясь, и вместе любовались на волшебный фонарь. Иногда еще удавалось перевести их внимание на мультфильмы. Но лучшим способом отвлечь детей были прогулки, поэтому мы много и часто гуляли.
Но сначала я скажу про Новый Год, который по московскому времени мы встретили за надеванием Фёдору памперса, а по украинскому - еле успели вернуться с улицы, где укладывали мальчика спать, ибо в доме стоял ор столбом. Новый Год получился совсем не такой, как мне представлялось, мы совсем не танцевали, я не успела сшить себе маску совы, а мясо получилось как копыто, но почему-то тупое хорошее настроение, скажу, забегая вперед, никогда не покидало меня за все каникулы.
Я сбилась со счету, сколько раз мы были в центре и на море, но каждый раз было в итоге хорошо. В итоге - потому что в процессе замерзали ноги, ревели чьи-нибудь дети, ледяной ветер пронзал мозг, Фёдор не хотел уходить из Лунного парка, стучали зубы, Фёдор хотел вновь и вновь гулять вокруг фонтана, отваливались уши, Фёдор хотел продолжать смотреть корабли, синел нос, Фёдор хотел бегать вокруг продавцов шаров, Фёдор хотел войти в закрытый магазин, Фёдор хотел выйти из маршрутки на вокзале. Но было очень красиво: на Думской площади построили светящиеся фигуры, деревья Приморского бульвара обмотали разноцветными огнями, около Дюка всегда стояла карета с лошадьми, и фуникулер бесплатно возил вверх-вниз вдоль Потемкинской лестницы. Мы два раза спускались на нем к Морвокзалу: один раз туманным вечером, второй - светлым днем, это были как будто разные места, единственное, что их объединяло - это то, что мы оба раза чуть не погибли от холода. Во второй раз мы, правда, собрав волю в кулак, дошли до конца пирса и обогрелись в церкви Святого Николая у батареи. Вся наша поездка была похожа на поход третьей степени сложности, из которого усталый, но счастливый возвращаешься домой.
Прогулки на пляж оказались намного более умиротворенными и безветренными, мы гуляли по волнорезу или вдоль берега, ковырялись в ракушках, Фёдор кормил, а больше пугал, голубей и лежал на песке. Море немножко волновалось и было прозрачным у берега и молочно-изумрудным на глубине. Мы были на море в пасмурную погоду, в ясную и темным вечером, почти ночью. На море мы провели самые прекрасные моменты каникул.
После морозных прогулок мы ели вкуснейшие супы в ресторане "Ассоль" (он находится на пляже Аркадия и выглядит как корабль) и в ресторане "Балалайка" (это на улице Ланжероновской, недалеко от входа в Горсад). В "Ассоли" персонал в составе человек пяти-семи высыпал из каморки и настойчиво выносил нашим многочисленным детям игрушки и маты, отчего их было трудно потом оттуда увести, а в "Балалайке" официантка, работавшая в первый день, была крайне ласкова с нами, несмотря на устроенный нами кавардак (Алёша где-то раздобыл кусок занавески, Костя солил скатерть, Фёдор врезался в стеклянную дверь, все ходили по дивану в ботинках), а работник шашлыка поднимал детей, чтобы они посмотрели на огонь.
Обругали нас только однажды, если не считать тетеньку из Святого Николая, опасавшуюся, что дети, валяясь по полу, опрокинут вот эти вот подставки на тонких ножках, куда свечки вставляют: в галерее Гапчинской, куда я так стремилась попасть, смотрительница, встретившая нас с дежурной улыбкой мрачнела с каждой секундой и разразилась наконец фразой: "Давайте вы не будете покупать нам новую корзину", - там у них какая-то корзина на колесиках стояла и дети ее, естественно, стали катать, ну а у той, оказывается, могли отвалиться ручки.
Еще в Одессе меня расстроил одноклассник Леша Булатов, который наотрез отказался встречаться со мной. Я сказала себе, что, наверное, он отверг прошлую жизнь и весь Кирово-Чепецк, но это меня не очень утешило, хотя сейчас мне уже менее странно и более все равно.
В Одессе оказалось еще больше кошек, чем в Анапе. Только в Одессе они встречались не разрозненно, а сразу пачками, например, у подъзда или в таких странных местах как пляж.
Кстати, "подъезд" очень смешно пишется по-украински: "пiд'їзд". Я сначала подумала, что просто стерты половина палочек у букв, как это обычно бывает. Вообще, нас и, например, Любу смешили разные вещи: мы несколько дней хихикали над маркой воды "Куяльник", а Люба веселилась, что мы говорим "дитина" вместо "дытына".
В Одессе мы разъезжали на такси, как короли. На свои прогулки мы ездили за 160 рублей (еще торговались), а в аэропорт уехали вообще за 90. 90 рублей - такси в аэропорт, ого. Правда, аэропорт был ближе к Любе, чем вокзал. До него даже, если очень захотеть, можно дойти пешком: сначала до конца академика Филатова, а потом налево, по Радостной.
(А, да, что хотела сообщить! Не знаю, про какой город там поет Антонов, но в Одессе никак нельзя, пройдясь по Абрикосовой, свернуть на Виноградную, потому что между ними километров 20 пути.)
В окно у Любы нам светила неоновая надпись Iнто-сана примерно таким же шрифтом, как Аэрофлот у Соловьева в фильме "Черная роза - эмблема печали", и мне от этого было все время как в кабинке канатной дороги из кое-какого другого его фильма, как я и хотела.
Когда мы уехали, все, наверно, сразу спокойно вздохнули.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
loved
sleepy